Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

12

отдаться ей без оговорок: "Нет ты мне всю церковь построй" (с. 289);

е) евангельский подтекст «спасения» (одной из манифестаций которого и является разговор о постройке церкви) доводится до его кощунственной инверсии – герой, уже оплеванный (проституткой) подобно Христу, обращается в своих колебаниях к его опыту и решает превзойти его в кенозисе:

" – […] Если нет рая для всех, то и для меня его не надо, – это уже не рай, девицы, а просто-напросто свинство» (с. 298). «[Т]еперь я ни в чем не виноват перед вами, теперь я сам такой же, как вы, грязный, падший, несчастный […] Все у меня было […] и даже […] бессмертие; и все это бросил под ноги проститутке, от всего отказался только потому, что она плохая […] Раздай имение неимущим […] Но разве сам Христос грешил с грешниками, прелюбодействовал, пьянствовал? Нет. Он только прощал их, любил даже. Ну, и я ее люблю, прощаю, жалею, – зачем же самому? […] Это не Христос, это другое, страшнее […] Разве там, на площади […] я не буду выше их всех […] отдавший все […] грозным глашатаем вечной справедливости, которой должен подчиниться и сам Бог»" (с. 293).

Доводя христианское самоотречение до логического конца – «сознательного самоосквернения спасителя в стремлении слиться с объектом спасения», Андреев предвосхищает бабелевскую трактовку темы, в частности, как она дана в апокрифической легенде о совокуплении Христа с отвергнутой мужем Деборой, лежащей в блевотине («Пан Аполек»; подробно об этом см. в гл. 13).

«Тьма» вообще изобилует перекличками со «Справкой» и другими текстами Бабеля. В номере проститутки, используемом героем для ночлега (ср. сюжет «Эльи Исааковича и Маргариты Прокофьевны»), ползает "запоздалая, осенняя муха [которая…] умрет скоро"  (с. 283; ср. умирающих мух в «Справке»). Ожидая возвращения проститутки, герой осматривает номер, " по-мальчишески криви[т] голову" при виде кровати, а затем ложится спать, предлагая ей пока почитать. Большое внимание уделяется обнаженной груди героини, ее вязаному платку, "рубцам" на ее теле от корсета, а также "жирной груди" другой проститутки. Сцене символического растаптывания прекрасной жизни предшествует сравнение рук этой жирной проститутки с "бревнами» (с. 299; ср. "бревно" в «Справке»), а ее кульминацией становится "новый особенный танец без музыки и ритма", исполняемый пьяными проститутками (с. 300; ср. многочисленные пантомимы у Бабеля, в том числе в «Мопассане»). Свой подрыв мечтаний героини о присоединении к революционерам герой отливает в ироническое "[они] хорошие […] словно постави[в] тупую, круглую точку"  (с. 302), а метаморфоза как героя, так и героини выдержана в «железном» коде (правда, не «оружейном», как в «Мопассане» Бабеля, а скорее «литейно-кузнечном»):

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту