Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

13

героев (представленного ролевым обменом) и, что существенно, “суеверного страха”. Преувеличенная “набожность” является лейтмотивной чертой графа Мюффа и всей его семьи (покойной матери, жены, духовника – г-на Вено), образуя яркий контраст к постепенному развращению этой семьи в результате контакта с Нана. Поэтому религиозная подоплека полового исступления графа означает эффектное соединение двух доминант его образа. Совмещение это осознается не только рассказчиком, но и самим графом:

"Ревностный католик, не раз испытавший чувство величайшего экстаза, навеваемого пышной службой в богатом храме, он переживал у любовницы те же ощущения, как и там, когда преклонив в полумраке колени, опьянялся звуками органа и запахом кадильниц. женщина властвовала над ним с ревнивым деспотизмом разгневанного божества […] Тут были те же мольбы, те же приступы отчаяния и в особенности то же самоуничижение отверженного существа, на котором лежит проклятие пола. Его физическая страсть и духовные потребности сливались и, казалось, выходили из одного общего корня […] Мюффа покорялся силе любви и веры, двух рычагов, движущих миром […] Комната Нана каждый раз повергала графа в безумие […] Нана, видя его смирение, злобно торжествовала. У нее была инстинктивная потребность унижать людей; ей мало было уничтожать, она стремилась смешать их с грязью […] А граф бессмысленно вступал в эту игру, смутно вспоминая легенды о святых мучениках, которые отдавали себя на съедение вшам и поедали собственные экскременты"  (с. 583).

Этот пассаж непосредственно переходит в приведенную выше сцену с хождением на четвереньках. Таким образом, в едином эпизоде у Золя оказывается представлен весь букет мотивов, существенный для “Гюи де Мопассана”, да и других бабелевских текстов: “вера”; “святость” – через унижение и грязь; крайности “секса”; “безумие”; “поза на четвереньках”; и даже буквальный, слово в слово, прообраз “поедания собственных испражнений”.

И все же подобные аргументы не имеют силы окончательных доказательств. “Смутные воспоминания” Мюффа, как и финал бабелевского “Мопассана”, могут восходить, среди прочего, к тому ироническому пассажу в конце “Госпожи Бавари” Флобера (учителя Золя и Мопассана), где

"[А]ббат [!] Бурнизьен [..] сделался нестерпимым фанатиком, обличал дух века сего и раз в две недели, обращаясь к прихожанам с проповедью, неукоснительно рассказывал о том, как Вольтер, умирая, пожирал собственные испражнения, что, мол, известно всем и каждому" [129, с. 285].

Впрочем, вероятность прямого заимствования в “Мопассане” из “Нана” (а не только типологического родства с этим романом) подкрепляется, помимо убедительной детальности совпадения, и некоторыми другими перекличками двух

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту