Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Главная » Воспоминания о Бабеле » Воспоминания о Бабеле, страница170

Воспоминания о Бабеле, страница170

неизвестно кому  Бетал сказал:  «Надо  бы подмести дорожки». И кто-то  рядом  из  темноты  ответил: «Будет сделано!..» Он всегда окружен личной охраной, состоящей из товарищей, бывших партизан, — повторил Бабель, — а когда Сталин распорядился, чтобы у Бетала была официальная охрана  и чтобы его сопровождали телохранители, он с трудом переносил это и страшно над охранниками издевался.  Недавно мы ездили с Беталом на строящуюся электростанцию. Вышли из машины и пошли по тропинке. Тотчас из другой машины, нагнавшей нас, вышли двое красноармейцев и пошли за нами.  Вдруг мы увидели  перед собой  на  тропинке  свернувшуюся змею. Бетал обернулся и  сказал одному  из  телохранителей:  «А  ну-ка, убей  змею!» Тот остановился и растерялся,  не  зная,  как к ней подойти. Бетал быстро шагнул вперед,  наклонился, как-то по-особому схватил змею и швырнул на  землю. Она была  мертва. Обернувшись, он иронически сказал: «Как  же вы будете защищать меня, когда вы змею убить боитесь?» — и пошел дальше.

        Строящаяся  электростанция была  гордостью  Бетала Калмыкова,  он много говорил о ней и почти ежедневно сам бывал на стройке.

        Бабель присутствовал  в обкоме  на специальном  совещании инструкторов, которые  отправлялись  в  Балкарию,  чтобы  ликвидировать  те  15  процентов единоличных  хозяйств,  которые там еще  оставались.  Возвратившись,  Бабель повторил мне речь, произнесенную Беталом перед инструкторами:

        «Побрякушки, погремушки  сбросьте, это вам не война. Живите с людьми на пастбищах, спите с ними в кошах, ешьте с  ними одну  и ту же пищу и помните, что вы едете  налаживать не  чью-то чужую жизнь, а свою собственную. Я скоро туда приеду. Я знаю,  вы выставите  людей,  которые  скажут, что все хорошо, но…  выйдет  один  старик  и  расскажет  мне правду. Если  вы  все  хорошо устроите,  то  с каким  приятным чувством вы будете встречать день  Седьмого ноября.  Если  же  вы все провалите…  унистожу, унистожу всех  до одного!» (Хорошо говоря по-русски, Бетал некоторые слова немного искажал.)

        —  Угроза была нешуточной, инструкторы побледнели,  — закончил Бабель свой рассказ…

        Мне надоело мое безделье, и однажды, гуляя, я увидела женщин, убиравших в поле морковь. Я присоединилась  к ним и проработала до обеда. Настроение у меня сразу поднялось, обедала я с  аппетитом в первый раз за все время моего пребывания в Нальчике. Когда Бабель после  обеда пришел ко мне, я ничего ему не сказала. Но Бетал уже все знал.

        — Этот  человек знает, что делается в его  «владениях» в каждую минуту времени. Он не может иначе, — сказал Бабель.

        И вскоре это подтвердилось еще раз. В конце октября Бетал предложил нам поехать  в  такое  —  единственное — место, откуда  виден  весь Кавказский хребет и одновременно две его вершины — Эльбрус и Казбек. Выехали верхом на лошадях в  ясное, солнечное  утро. И только на  пути нашем  туда  нас дважды нагоняли верховые, которых посылал Бетал, чтобы узнать, все ли у нас хорошо.

        Мы решили провести на горе  Нартух  ночь, увидеть Кавказский  хребет на рассвете и на другой день к вечеру возвратиться в Нальчик. Никогда раньше не видела  я альпийских  лугов;  высоко  над  уровнем моря  на  чуть  холмистой местности расстилался  зеленый  ковер с цветами и стояли стога свежего сена. Было очень жарко. Невозможно было себе представить, что в Москве в это время деревья стоят голые и льет  холодный  дождь.  Ночью все сидели  у костра,  в большом котле  варились свежие початки кукурузы. То и дело вокруг раздавался звон  и    грохот    —    это  сторожа  кукурузного  поля  отгоняли  медведей, покушавшихся на урожай.

        Наконец из  предрассветной мглы начали  выступать горы,  —  сумрачные, темно-синие