Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

37

из  меня  помаленьку  капает,  конь  мой  передом мочится... Одним словом - два слова.

    Вынеслись мы со Спирькой Забутым подальше от леска, глядим - подходящая арифметика... Сажнях в трехстах, ну не более, не  то  штаб  пылит,  не  то обоз. Штаб - хорошо, обоз - того лучше. Барахло у ребятишек  пооборвалось, рубашонки такие, что половой зрелости не достигают.

    - Забутый, - говорю я Спирьке, - мать твою и  так,  и  этак,  и  всяко, предоставляю тебе слово, как записавшемуся оратору, - ведь это штаб  ихний уходит...

    - Свободная вещь, что штаб, - говорит Спирька, - но только - нас  двое, а их восемь...

    - Дуй ветер, Спирька, - говорю, -  все  равно  я  им  ризы  испачкаю... Помрем за кислый огурец и мировую революцию...

    И пустились. Было их восемь сабель. Двоих сняли мы  винтами  на  корню. Третьего, вижу, Спирька ведет в штаб Духонина для проверки документов. А я в туза целюсь. Малиновый, ребята, туз, при цепке и золотых часах. Прижал я его к хуторку. Хуторок там был весь в яблоне и вишне. Конь под моим  тузом как  купцова  дочка,  но  пристал.  Бросает  тогда  пан  генерал  поводья, примеряется ко мне маузером и делает мне в ноге дырку.

    "Ладно, - думаю, - будешь моя, раскинешь ноги..."

    Нажал я колеса и вкладываю в коника два  заряда.  Жалко  было  жеребца. Большевичек был жеребец, чистый большевичек. Сам рыжий, как монета,  хвост пулей, нога струной. Думал - живую Ленину свезу, ан не вышло. Ликвидировал я эту лошадку. Рухнула она,  как  невеста,  и  туз  мой  с  седла  снялся. Подорвал он в сторону, потом еще разок обернулся и еще один сквозняк мне в фигуре сделал. Имею я,  значит,  при  себе  три  отличия  в  делах  против неприятеля.

    "Иисусе, - думаю, - он, чего доброго, убьет меня нечаянным порядком..."

    Подскакал я к нему, а он уже шашку  выхватил,  и  по  щекам  его  слезы текут, белые слезы, человечье молоко.

    - Даешь орден Красного Знамени! - кричу.  -  Сдавайся,  ясновельможный, покуда я жив!..

    - Не могу, пан, - отвечает старик, - ты зарежешь меня...

    А тут Спиридон передо мной, как лист перед травой. Личность его в мыле, глаза от морды на нитках висят.

    - Вася, - кричит он мне, - страсть сказать, сколько я людей  кончил!  А ведь это генерал у тебя, на нем шитье, мне желательно его кончить.

    - Иди к турку, - говорю я Забутому и серчаю,  -  мне  шитье  его  крови стоит.

    И кобылой моей загоняю я генерала в  клуню,  сено  там  было  или  так. Тишина там была, темнота, прохлада.

    - Пан, - говорю, - утихомирь свою старость, сдайся мне за ради бога,  и мы отдохнем с тобой, пан...

    А он дышит у стенки грудью и трет лоб красным пальцем.

    - Не моге, - говорит, - ты зарежешь меня, только Буденному отдам я  мою саблю...

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту