Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

45

Конармии  пехотный  резерв.  Крестьяне пошли с охотою. Они  дрались  с  величайшей  старательностью.  Их  сопящая мужицкая свирепость изумила даже буденновцев.  Ненависть  их  к  польскому помещику была построена из невидного, но добротного материала.

    Во  второй  период  войны,  когда  гиканье  перестало  действовать    на воображение неприятеля и конные атаки на окопавшегося противника сделались невозможными, - эта самодельная пехота  принесла  бы  Конармии  величайшую пользу. Но нищета наша превозмогла. Мужикам дали по одному ружью на  троих и патроны, которые не подходили к винтовкам. Затею  пришлось  оставить,  и подлинное это народное ополчение распустили по домам.

    Теперь обратимся к лешнювским боям. Пешка окопалась в трех  верстах  от местечка. Впереди их фронта расхаживал сутулый юноша в очках. Сбоку у него волочилась сабля. Он передвигался вприпрыжку,  с  недовольным  видом,  как будто ему жали сапоги. Этот мужицкий атаман, выбранный ими и любимый,  был еврей, подслеповатый еврейский юноша, с  чахлым  и  сосредоточенным  лицом талмудиста. В бою он выказывал  осмотрительное  мужество  и  хладнокровие, которое походило на рассеянность мечтателя.

    Шел третий час июльского просторного  дня.  В  воздухе  сияла  радужная паутина зноя. За холмами сверкнула праздничная  полоса  мундиров  и  гривы лошадей, заплетенные лентами. Юноша дал знак приготовиться. Мужики, шлепая лаптями, побежали по местам и взяли на  изготовку.  Но  тревога  оказалась ложной. На лешнювское шоссе выходили цветистые эскадроны Маслака [Масляков -  командир  первой  бригады  четвертой  дивизии,  неисправимый  партизан, изменивший вскоре Советской власти]. Их  отощавшие,  но  бодрые  кони  шли крупным шагом. На золоченых древках,  отягощенных  бархатными  кистями,  в огненных  столбах  пыли  колебались  пышные  знамена.  Всадники  ехали    с величественной и дерзкой холодностью. Лохматая пешка вылезла из  своих  ям и, разинув рты, следила за упругим изяществом этого небыстрого потока.

    Впереди полка, на степной раскоряченной лошаденке ехал комбриг  Маслак, налитый пьяной кровью и гнилью жирных своих соков. Живот его, как  большой кот, лежал на луке,  окованной  серебром.  Завидев  пешку,  Маслак  весело побагровел и поманил к себе взводного Афоньку Биду. Взводный носил  у  нас прозвище "Махно" за сходство свое с батьком. Они пошептались  с  минуту  - командир  и  Афонька.  Потом  взводный  обернулся  к  первому    эскадрону, наклонился и скомандовал негромко: "Повод!" Казаки  повзводно  перешли  на рысь. Они  горячили  лошадей  и  мчались  на  окопы,  из  которых  глазела обрадованная зрелищем пешка.

    - К бою готовьсь! - продел  заунывный  и  как  бы  отдаленный  Афонькин

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту