Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

31

красным  лицом.  Потом  мы  увидели,  как сыновья булочника Калистова вытащили  на  улицу  кожаную  кобылу  и  стали делать  гимнастику  посреди  мостовой.  Им  никто  не    мешал,    городовой Семерников подзадоривал их даже прыгать повыше. Семерников  был  подпоясан шелковым домотканым пояском, и сапоги его были начищены  в  тот  день  так блестко, как не бывали они начищены раньше. Городовой, одетый не по форме, больше всего испугал мою мать, из-за него она не от  пускала  меня,  но  я пробрался на улицу задворками и добежал до Охотницкой, помещавшейся у  нас за вокзалом.

    На  Охотницкой,  на  постоянном  своем  месте,  сидел  Иван  Никодимыч, голубятник. Кроме голубей, он продавал еще  кроликов  и  павлина.  Павлин, распустив хвост, сидел на жердочке  и  поводил  по  сторонам  бесстрастной головкой. Лапа его была обвязана крученой веревкой, другой  конец  веревки лежал прищемленный Ивана Никодимыча плетеным стулом. Я  купил  у  старика, как только пришел, пару вишневых голубей с затрепанными пышными хвостами и пару чубатых и спрятал их в мешок  за  пазуху.  У  меня  оставалось  сорок копеек после покупки, но старик за эту  цену  не  хотел  отдать  голубя  и голубку  крюковской  породы.  У  крюковских  голубей  я  любил  их  клювы, короткие, зернистые, дружелюбные. Сорок копеек была  им  верная  цена,  но охотник дорожился и отворачивал от меня желтое лицо, сожженное  нелюдимыми страстями  птицелова.  К  концу  торга,  видя,  что  не  находится  других покупщиков, Иван Никодимыч подозвал меня. Все вышло по-моему, и все  вышло худо.

    В двенадцатом часу дня или немногим позже по площади прошел  человек  в валеных сапогах. Он легко шел на  раздутых  ногах,  в  его  истертом  лице горели оживленные глаза.

    - Иван Никодимыч, - сказал  он,  проходя  мимо  охотника,  -  складайте инструмент, в городе иерусалимские дворяне конституцию получают. На Рыбной бабелевского деда насмерть угостили.

    Он сказал это и легко пошел между клетками, как босой пахарь, идущий по меже.

    - Напрасно, - пробормотал Иван  Никодимыч  ему  вслед,  -  напрасно,  - закричал он строже  и  стал  собирать  кроликов  и  павлина  и  сунул  мне крюковских голубей за  сорок  копеек.  Я  спрятал  их  за  пазуху  и  стал смотреть, как  разбегаются  люди  с  Охотницкой.  Павлин  на  плече  Ивана Никодимыча уходил последним. Он сидел, как солнце в сыром осеннем небе, он сидел, как сидит июль на розовом берегу реки, раскаленный июль  в  длинной холодной  траве.  На  рынке  никого  уже  не  было,  и  выстрелы    гремели неподалеку. Тогда я побежал к вокзалу, пересек сквер, сразу опрокинувшийся в моих глазах, и влетел в пустынный переулок, утоптанный желтой землей.  В конце переулка на креслице

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту