Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

32

с колесиками сидел безногий Макаренко, ездивший в креслице по городу и продававший папиросы  с  лотка.  Мальчики  с  нашей улицы покупали у него папиросы, дети любили  его,  я  бросился  к  нему  в переулок.

    - Макаренко, - сказал я, задыхаясь от бега, и погладил плечо безногого, - не видал ты Шойла?

    Калека не ответил, грубое его лицо, составленное из красного  жира,  из кулаков, из железа, просвечивало. Он в волнении ерзал  на  креслице,  жена его, Катюша, повернувшись ваточным задом, разбирала  вещи,  валявшиеся  на земле.

    - Чего насчитала?  -  спросил  безногий  и  двинулся  от  женщины  всем корпусом, как будто ему наперед невыносим был ее ответ.

    - Камашей  четырнадцать  штук,  -  сказала  Катюша,  не  разгибаясь,  - пододеяльников шесть, теперь чепцы рассчитываю...

    - Чепцы, - закричал Макаренко, задохся и сделал такой звук,  как  будто он рыдает, - видно, меня, Катерина, бог сыскал, что  я  за  всех  ответить должен... Люди полотно целыми штуками носят, у людей все, как у людей, а у нас чепцы...

    И в самом деле по переулку пробежала женщина с  распалившимся  красивым лицом. Она держала охапку фесок в одной  руке  и  штуку  сукна  в  другой. Счастливым отчаянным голосом  сзывала  она  потерявшихся  детей;  шелковое платье и голубая кофта волочились за летящим ее телом, и  она  не  слушала Макаренко, катившего за ней на кресле. Безногий не поспевал за ней, колеса его гремели, он изо всех сил вертел рычажки.

    - Мадамочка, - оглушительно кричал он, - где брали сарпинку, мадамочка?

    Но женщины с летящим платьем уже  не  было.  Ей  навстречу  из-за  угла выскочила вихлявая телега. Крестьянский парень стоял стоймя в телеге.

    - Куда люди побегли? -  спросил  парень  и  поднял  красную  вожжу  над клячами, прыгавшими в хомутах.

    - Люди все на Соборной, - умоляюще сказал Макаренко, -  там  все  люди, душа-человек; чего наберешь, - все мне тащи, все покупаю...

    Парень изогнулся над передком, хлестнул по пегим  клячам.  Лошади,  как телята, прыгнули  грязными  своими  крупами  и  пустились  вскачь.  Желтый переулок снова остался желт и пустынен; тогда  безногий  перевел  на  меня погасшие глаза.

    - Меня, што ль, бог сыскал, - сказал он безжизненно, -  я  вам,  штоль, сын человеческий...

    И Макаренко протянул мне руку, запятнанную проказой.

    - Чего у тебя в торбе? - сказал он и взял мешок, согревший мое сердце.

    Толстой рукой калека растормошил турманов и вытащил  на  свет  голубку. Запрокинув лапки, птица лежала у него на ладони.

    - Голуби, - сказал Макаренко и, скрипя колесами,  подъехал  ко  мне,  - голуби, - повторил он и ударил меня по щеке.

    Он ударил меня наотмашь ладонью, сжимавшей птицу. Катюшин ваточный  зад повернулся

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту