Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

45

ночью - под столом, закрывшись свисавшей до пола скатертью.  За  книгой  я проморгал все дела мира сего - бегство с уроков в порт, начало биллиардной игры в кофейнях на Греческой улице, плаванье на Ланжероне. У меня не  было товарищей. Кому была охота водиться с таким человеком?..

    Однажды в руках первого нашего ученика, Марка Боргмана, я увидел  книгу о Спинозе. Он только что прочитал ее  и  не  утерпел,  чтобы  не  сообщить окружившим  его  мальчикам  об  испанской  инквизиции.  Это  было    ученое бормотание, - то, что он рассказывал. В словах Боргмана не было поэзии.  Я не выдержал и вмешался. Тем, кто хотел меня слушать, я рассказал о  старом Амстердаме, о  сумраке  гетто,  о  философах  -  гранильщиках  алмазов.  К прочитанному в книгах  было  прибавлено  много  своего.  Без  этого  я  не обходился. Воображение мое усиливало  драматические  сцены,  переиначивало концы, таинственнее завязывало начала. Смерть Спинозы, свободная, одинокая его смерть,  предстала  в  моем  изображении  битвой.  Синедрион  вынуждал умирающего покаяться, он не сломился. Сюда  же  я  припутал  Рубенса.  Мне казалось, что Рубенс стоял у изголовья Спинозы и снимал маску с мертвеца.

    Мои однокашники, разинув рты, слушали эту фантастическую  повесть.  Она была рассказана  с  воодушевлением.  Мы  нехотя  разошлись  по  звонку.  В следующую перемену Боргман подошел ко мне, взял меня под  руку,  мы  стали прогуливаться вместе. Прошло немного времени - мы сговорились. Боргман  не представлял из себя дурной разновидности первого ученика. Для сильных  его мозгов гимназическая премудрость была каракулями на полях настоящей книги. Эту книгу он искал с жадностью. Двенадцатилетними несмышленышами мы  знали уже, что ему предстоит  ученая,  необыкновенная  жизнь.  Он  и  уроков  не готовил, только слушал их. Этот трезвый и сдержанный мальчик привязался ко мне из-за моей особенности перевирать все вещи в мире, такие  вещи,  проще которых и выдумать нельзя было.

    В тот год мы перешли в  третий  класс.  Ведомость  моя  была  уставлена тройками с минусом. Я так был странен со  своими  бреднями,  что  учителя, подумав, не решились выставить мне двойки. В начале лета Боргман пригласил меня к себе на дачу. Его отец был директором Русского для внешней торговли банка. Этот человек был одним из тех, кто  делал  из  Одессы  Марсель  или Неаполь. В нем жила закваска старого одесского негоцианта. Он  принадлежал к обществу скептических  и  обходительных  гуляк.  Отец  Боргмана  избегал говорить  по-русски;  он  объяснялся  на    грубоватом    обрывистом    языке ливерпульских капитанов. Когда в апреле к нам приехала итальянская  опера, у Боргмана на квартире устраивался обед для труппы. Одутловатый

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту