Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

50

директора  банка  мял  в руке картузик. Он двоился у меня в глазах, я силился перекричать  все  зло мира. Предсмертное мое отчаяние и свершившаяся уже смерть Цезаря слились в одно. Я был мертв, и я кричал. Хрипение поднималось со дна моего существа.

    Коль слезы есть у вас, обильным током

    Они теперь из ваших глаз польются.

    Всем этот плащ знаком. Я помню даже,

    Где в первый раз его накинул Цезарь:

    То было летним вечером, в палатке,

    Где находился он, разбив неврийцев.

    Сюда проник нож Кассия; вот рана

    Завистливого Каски; здесь в него

    Вонзил кинжал его любимец Врут.

    Как хлынула потоком алым кровь,

    Когда кинжал из раны он извлек...

    Ничто не в силах было заглушить  Симон-Вольфа.  Бобка,  сидя  на  полу, всхлипывала и  сморкалась.  Невозмутимый  Лейках  двигал  за  перегородкой сундук. Тут мой сумасбродный дед захотел прийти мне на помощь. Он вырвался от Апельхотов, подполз к окну и стал пилить на скрипке, для  того,  верно, чтобы  посторонним  людям  не  слышна  была  брань  Симон-Вольфа.  Боргман взглянул в окно, вырезанное на уровне земли, и в ужасе подался назад.  Мой бедный дед гримасничал своим синим окостеневшим ртом. На нем был  загнутый цилиндр, черная ваточная  хламида  с  костяными  пуговицами  и  опорки  на слоновых ногах. Прокуренная борода висела клочьями и  колебалась  в  окне. Марк бежал.

    - Это ничего, - пробормотал  он,  вырываясь  на  волю,  -  это,  право, ничего...

    Во дворе мелькнули его мундирчик и картуз с поднятыми краями.

    С уходом Марка улеглось мое волнение. Я ждал вечера. Когда дед, исписав еврейскими крючками  квадратный  свой  лист  (он  описывал  Апельхотов,  у которых по моей милости провел весь день), улегся на  койку  и  заснул,  я выбрался в коридор. Пол там был земляной. Я двигался  во  тьме,  босой,  в длинной и заплатанной рубахе. Сквозь щели  досок  остриями  света  мерцали булыжники. В углу, как всегда, стояла кадка с водой. Я  опустился  в  нее. Вода разрезала меня надвое. Я погрузил голову, задохся, вынырнул.  Сверху, с полки, сонно смотрела кошка. Во  второй  раз  я  выдержал  дольше,  вода хлюпала вокруг меня, мой стон уходил в нее. Я открыл глаза и увидел на дне бочки парус рубахи и ноги, прижатые друг к дружке. У меня снова не хватило сил, я вынырнул. Возле бочки стоял  дед  в  кофте.  Единственный  его  зуб звенел.

    - Мой внук, - он выговорил эти слова презрительно и  внятно,  -  я  иду принять касторку, чтобы мне было что принесть на твою могилу...

    Я закричал, не помня себя, и опустился в воду с размаху. Меня  вытащила немощная рука деда. Тогда впервые за этот день я заплакал, -  и  мир  слез был так огромен и прекрасен, что все, кроме слез, ушло из моих глаз.

    Я

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту