Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

14

любовь к какому-то уполномоченному, потом - революция,  агитация, снова любовь, эвакуация и подкомиссии...

    Где-то, когда-то, в Симбирске были родители,  сестра  Варя,  двоюродный брат путеец... Но от родителей полтора  года  нет  писем,  сестра  Варя  - далеко, теплый запах родины испарился...

    Теперь вместо этого - усталость, расползшееся  тело,  сидение  у  окна, любовь  к  безделью,  мутный  взгляд,  тихонько  перебирающийся  с  одного предмета на другой, и муж - слепой поляк с оранжевым лицом...

    Таких женщин в убежище несколько. Они  не  уезжают  потому,  что  ехать некуда и незачем. Сестра надзирательница часто говорит им:

    - Не пойму, что у нас здесь... Все сбились в кучу и живем, а  жить  вам не полагается... Я теперь и названия  убежища  не  подберу,  по  штату  мы казенное учреждение, а теперь... ничего не понять...

    В темной низкой комнате - друг против друга на узких кроватях сидят два бледных бородатых мужика. Стеклянные глаза их недвижимы.  Тихими  голосами они  переговариваются  о  земле,  о  пшенице,  о  том,  какая  нынче  цена поросятам...

    В другом месте дряхлый и равнодушный старичок  учит  высокого  сильного солдата игре на скрипке. Слабые визгливые звуки текут из-под смычка поющей трепещущей струей...

    Я иду дальше.

    В одной из комнат стонет женщина. Заглядываю и вижу: на широкой кровати корчится от болей девочка лет семнадцати  с  багровым  и  мелким  личиком. Темный муж ее сидит в углу на низкой табуретке,  широкими  движениями  рук плетет корзину и внимательно и холодно прислушивается к стонам.

    Девочка вышла замуж полгода тому назад.

    Скоро в особенном  домишке,  начиненном  особенными  людьми  -  родится младенец.

    Дитя это будет, поистине, дитя нашего времени.

          ВЕЧЕР

    Я не стану делать выводов. Мне не до них.

    Рассказ будет прост.

    Я шел по Офицерской улице. Это было 14 мая, в 10 часов вечера. У  ворот одного из домов  я  услышал  крик.  В  подворотню  заглядывали  людишки  - лавочник, проходивший мимо, внимательный  мальчишка-приказчик,  барышня  с нотами, щекастая горничная, распаленная весной.

    В глубине двора, у сарая, стоял человек в черном пиджаке. Сказать о нем человек - значит сказать много. Он  был  узкогруд  и  тонок,  паренек  лет семнадцати.  Вокруг  него  бегали  раскормленные  плотные  люди  в    новых скрипящих сапогах и вопили тягучие слова. Один из бегущих  с  недоумением, наотмашь ударил паренька кулаком по лицу. Тот, склонив голову, молчал.

    Из окна второго  этажа  торчала  рука,  сжимавшая  револьвер,  и  летел быстрый хриплый голос:

    - Будь уверен, жить не  будешь...  Товарищи,  израсходую  я  его...  Не можешь ты у меня жить...

    Паренек, понурясь, стоял

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту