Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

20

финский офицер.

    Он сказал:

    - Бой будет завтра у Белоострова, у последнего моста! Мы  хотим  знать, кто будет хозяином на нашей земле?

    Офицер не убеждал. Он думал  вслух,  с  тягостным  вниманием  обтачивая небыстрые слова.

    Замолчав, он отошел в сторону и, склонив голову, стал слушать.

    Началось обсуждение, особенное обсуждение, я такого не слыхал в России.

    Тишина царила в бревенчатом сарае, наполненном серой тьмой. Под  черным мехом - непонятно молчали  твердые  лица,  призрачно  искаженные  мглой  - склоненные, дремлющие.

    Медленно  и  трудно  негромкие  голоса  входили    в    угрюмую    тишину. Пятнадцатилетний говорил с холодной  раздумчивостью  старика,  старики  во всем походили на юношей.

    Одни из финнов сказали: пойдем помогать. Они вышли из  сарая  и,  гремя ружьями, стали строиться у леса.

    Другие не тронулись с места. Бледный мальчик лет  шестнадцати  протянул офицеру газету, в которой  напечатан  был  русский  приказ  о  разоружении красных, переходящих границу.

    Мальчик дал газету и тихо промолвил несколько слов.

    Я опросил тогда финна, служившего мне переводчиком:

    - О чем говорит теперь?

    Финн обернулся и, не отрывая от моего лица холодных глаз, ответил мне в упор:

    - Я не скажу вам того, я ничего не скажу вам больше.

    Финны, оставшиеся с мальчиком, встали.

    Вместо ответа они покачали лишь бритыми головами,  вышли  и,  понурясь, молчащей толпой сбились у низкой стены.

    Побледневший офицер крался вслед за ними, трясущейся  рукой  вытаскивая револьвер. Он  навел  его  на  потушенное  желтое  скуластое  лицо  юноши, стоявшего впереди. Тот скосил узкие глаза, отвернулся, сгорбился.

    Офицер отошел, опустился на пень,  швырнул  револьвер  и  закрыл  глаза руками.

    На землю нисходил вечер. Румянец озарил край неба. Тишина весны и  ночи облекла лес. Брошенный револьвер валялся в стороне. У леса офицер раздавал патроны тем, кто пойдет.

    Недалеко от отряда, готовившегося в поход, я увидел мужичонку в армяке. Он сидел на толстом пне. Перед ним была  миска  с  кашей,  манерка  борща, каравай хлеба.

    Мужик ел, задыхаясь от жадности. Он стонал, откидывался назад, дышал со свистом и впивался черными пальцами в свалявшиеся  куски  застывшей  каши. Пищи хватило бы на троих.

    Узнав, что я русский, мужичонка поднял на меня  мутно-сияющий,  голубой глазок. Глазок сощурился, скользнул по караваю и подмигнул мне:

    - Каши дали, чаю сухого - задобрить хотят  на  позиции  везть,  я  ведь петрозаводский. А толку что? На что народ аккуратный -  финны-то,  -  а  с понятием идут. Не выйтить им живыми, никак им живыми не выйтить. Понаехали вроде мордва, озираются, все арестовать кого-то хочут. Зачем -  говорят  - нас везли?

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту