Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

25

зубами.  Челюсти его скрежетали, как жернова. Зубы, казалось, размалываются в песок.

    - Загрызу...

    Я попятился от него. По палубе проходил Лисей.

    - Что будет, Лисей?

    - Должен довезти, - сказал рыжий мужик и сел на лавочку отдохнуть.

    Мы спустили его в Вознесенском. "Храма" там не оказалось, ни огней,  ни карусели. Пологий берег был темен, прикрыт низким небом. Лисей  потонул  в темноте. Его не было больше часу, он вынырнул у  самой  воды,  нагруженный бидонами. Его сопровождала рябая баба, статная, как лошадь. Детская кофта, не по ней, обтягивала грудь бабы. Какой-то карлик в  остроконечной  ватной шапке и маленьких сапожках, разинув рот, стоял тут же и  смотрел,  как  мы грузились.

    - Сливочный, - сказал Лисей, ставя бидоны на стол,  -  самый  сливочный самогон...

    И гонка призрачного нашего корабля возобновилась. Мы приехали в Баронск к рассвету. Река расстилалась необозримо. Вода стекала с берега,  оставляя атласную синюю тень. Розовый луч  ударил  в  туман,  повисший  на  клочьях кустов.  Глухие  крашеные  стены  амбаров,  тонкие    их    шпили    медленно повернулись и стали подплывать к нам. Мы подходили к Баронску под  раскаты песни. Селецкий прочистил горло бутылкой самого сливочного и распелся. Тут все было - Блоха  Мусоргского,  хохот  Мефистофеля  и  ария  помешавшегося мельника: "Не мельник я - я ворон"...

    Босой  Коростелев,  перегнувшись,  лежал  на    перильцах    капитанского мостика. Голова его с прикрытыми  веками  поматывалась,  рассеченное  лицо было закинуто к небу, по нем блуждала неясная детская  улыбка.  Коростелев очнулся, когда мы замедлили ход.

    - Алеша, - сказал он в рупор, - самый полный.

    И мы врезались в пристань с полного хода. Доска, помятая нами в прошлый раз, разлетелась. Машину застопорили вовремя.

    - Вот и довез, - сказал Лисей, оказавшийся рядом со мной, - а ты, друг, опасывался...

    На берегу выстроились уже чапаевские тачанки. Радужные полосы темнели и остывали на  берегу,  только  что  оставленном  водой.  У  самой  пристани валялись зарядные ящики, брошенные в прежние приезды. На одном из ящиков в папахе и неподпоясанной рубахе сидел Макеев,  командир  сотни  у  Чапаева. Коростелев пошел к нему, расставив руки.

    - Опять я, Костя, начудил, - сказал он с детской своей улыбкой,  -  все горючее извел...

    Макеев боком сидел на  ящике,  клочья  папахи  свисали  над  безбровыми желтыми дугами глаз. Маузер с некрашеной ручкой лежал у него  на  коленях. Он выстрелил, не оборачиваясь, и промахнулся.

    - Фу ты, ну ты, - пролепетал Коростелев,  весь  светясь,  -  вот  ты  и рассердился... - Он шире расставил худые руки. - Фу ты, ну ты...

    Макеев вскочил, завертелся и выпустил из маузера все патроны.

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту