Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

49

    Она нахмурилась, глаза ее смеялись.

    - Куда бог несет?..

    Во рту моем слова раскалывались, как высохшие поленья. Переменив  ногу, Вера пошла со мною рядом.

    - Десятка - вам не обидно будет?..

    Я согласился так быстро, что это возбудило ее подозрения.

    - Да есть ли они у тебя, десять рублей?..

    Мы вошли в подворотню, я подал ей мой  кошелек.  Она  насчитала  в  нем двадцать один рубль, серые глаза ее  щурились,  губы  шевелились.  Золотые монеты она положила к золотым, серебряные к серебряным.

    -  Десятку  мне,  -  отдавая  кошелек,  сказала  Вера,  -  пять  рублей прогуляем, на остальные живи. У тебя когда получка?..

    Я ответил, что получка через четыре дня. Мы вышли из  подворотни.  Вера взяла меня под руку и прижалась  плечом.  Мы  пошли  вверх  по  остывающей улице. Тротуар был засыпан ковром увядших овощей.

    - В Боржом бы от этакой жары...

    Бант охватывал Верины волосы. В нем лились и гнулись молнии от фонарей.

    - Ну и дуй в Боржом...

    Это я сказал - "дуй". Для чего-то  оно  было  мною  произнесено  -  это слово.

    - Пети-мети нет, - ответила Вера, зевнула и забыла обо мне. Она  забыла обо мне потому, что день ее был сделан и заработок со мной был легок.  Она поняла, что я не подведу ее под полицию и не заберу ночью денег  вместе  с серьгами.

    Мы дошли до подножия горы святого Давида. Там, в  харчевне,  я  заказал люля-кебаб. Не дожидаясь пищи,  Вера  пересела  к  группе  старых  персов, обсуждавших  свои  дела.  Опершись  на  стоящие  палки,  кивая  оливковыми головами, они убеждали кабатчика в том, что для него пришла пора расширить торговлю. Вера вмешалась в их разговор. Она стала на сторону стариков. Она стояла за то, чтобы перевести харчевню на Михайловский проспект. Кабатчик, ослепший от рыхлости и осторожности, сопел.  Я  один  ел  мой  люля-кебаб. Обнаженные Верины руки текли из шелка рукавов, она пристукивала  по  столу кулаком, серьги ее летали между длинных выцветших спин, оранжевых бород  и крашеных ногтей. Люля-кебаб остыл, когда она вернулась к столику. Лицо  ее горело от волнения.

    - Вот не сдвинешь  его  с  места,  ишака  этого...  На  Михайловском  с восточной кухней, знаешь, какие дела можно поднять...

    Мимо столика, один за  другим,  проходили  знакомые  Веры  -  князья  в черкесках, немолодые офицеры, лавочники в  чесучовых  пиджаках  и  пузатые старики  с  загорелыми  лицами  и  зелеными  угрями  на  щеках.  Только  в двенадцатом часу ночи попали мы в гостиницу,  но  и  там  у  Веры  нашлись нескончаемые дела. Какая-то старушка снаряжалась в путь к сыну в  Армавир. Оставив меня, Вера побежала к отъезжающей  и  стала  тискать  коленями  ее чемодан,  увязывать  ремнями  подушки,  заворачивать  пирожки

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту