Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

1

очередной мэтр-француз поучает бабелевского рассказчика:"Mon vieux [!], за тысячу лет нашей истории мы сделали женщину, обед и книгу" и учит его "обедать [...] в харчевне скотопромышленников и торговцев вином - против Halles aux vins"; вино и секс, а затем по ходу рассказа и смерть, настойчиво связываются с книгой.

В "Мопассане" первые же деньги, заработанные у Раисы (25 рублей)[1], претворяются в вино, а вино - в атаку на тело и дух Толстого, закутавшегося в "фуфайку из веры".

Ведется счет и бокалам, выпиваемым за работой над переводом мопассановского сюжета в жизнь. Сначала осушаются три бокала подряд (уж не по числу ли переводимых рассказов - "Мисс Гарриэт", "Идиллия", "Признание"?), затем, под прямым, как мы видели, влиянием мсье Полита, к ним добавляется четвертый. Пятый, и решающий, уже не просто заимствуется у Мопассана, а прямо посвящается ему ("Mon vieux, за Мопассана"), и эта связь вина и книги еще раз суммируется во фразе, опять-таки богатой числительными и венчающей не только героев Бабеля друг с другом и с героями "Признания", но и "бутылку муската 83 года" с "двадцатью девятью" томами Мопассана.[2] Каков же смысл этой, выражаясь цитатно, "виноградной строчки", а по сути дела целой виноградной новеллы, искусно вплетенной в рассказ о любви, переводе и смерти?

Мандельштамовская формула - из стихотворения "К немецкой речи" (1: 192-193), интересным образом перекликающегося с "Мопассаном" в ряде отношений. Ключевой образ возникает в 7-й из 9 строф:

Чужая речь мне будет оболочкой, И много прежде, чем я смел родиться, Я буквой был, был виноградной строчкой, Я книгой был, которая вам снится.

Но программная для Мандельштама - и Бабеля - "тоска по мировой культуре", заявляется в самом начале:

Себя губя, себе противореча [...] Мне хочется уйти из нашей речи За все, чем я обязан ей бессрочно.

Открывающееся этой космополитической нотой стихотворение было напечатано в том же 1932 году, что и "Мопассан", и навеяно судьбой немецкого поэта Э. Х. Клейста (1715-1759), погибшего - подобно Мандельштаму, Мопассану и Бабелю - в возрасте сорока с лишним лет. Союз творчества, чужой речи, вина и смерти Мандельштам объявляет премудростью, которой следует поучиться "на Западе у чуждого семейства":[3]

И прямо со страницы альманаха [...] Сбегали в гроб ступеньками, без страха, Как в погребок за кружкой мозельвейна.

Виноградная мета-строчка формируется монтажом вполне традиционных анакреонтических стихов Клейста, вынесенных в эпиграф:

Freund! Versaume nicht zu leben: Denn die Jahre fliehn, Und es wird der Saft der Reben Uns nicht lange gluhn!

(Друг! Не упусти (в суете) самое жизнь./ Ибо годы летят/ И сок винограда/ Недолго еще будет нас горячить!),

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту